Посвящается всем, кто хоть раз звал любимого кота домой, обещая ему ужин, тепло и прощение за разбитую кружку.
Глава первая
Ошейник с медной пластинкой
В деревне Кривые Липы не любили чужаков, ведьмаков и немецкие глаголы. Чужаков подозревали в воровстве. Ведьмаков — во всём остальном. А немецкие глаголы староста объявил колдовством после того, как заезжий купец попытался объяснить ему разницу между sein и haben и едва не получил вилами.
Поэтому, когда на вечерней дороге появился Геральт из Ривии, разговоры у колодца оборвались. Ведьмак ехал медленно. Его белые волосы потемнели от дождя, за плечом возвышались рукояти двух мечей, а выражение лица говорило, что этот день уже успел ему надоесть.
У закрытой корчмы его ждала девушка в зелёном плаще. За спиной она несла сумку, набитую книгами, а в руке сжимала узкий кожаный ошейник с медной пластинкой.
На пластинке было выгравировано одно слово: SIMBA.
— Ведьмак? — спросила девушка.
— Иногда.
— Мне сказали, ты находишь пропавших.
— Обычно тех, у кого слишком много зубов и слишком мало совести.
— У Симбы достаточно зубов, — серьёзно ответила она. — А совесть зависит от того, оставлена ли на столе сметана.
Девушку звали Наталия. Симба был её рыжим котом — небольшим, пушистым и совершенно уверенным, что вся деревня построена для его удобства. Он спал у Наталии в ногах, встречал её у калитки и сидел рядом, когда она переводила старые книги. Если ей становилось грустно, Симба молча укладывал лапу на раскрытую страницу. Иногда на чернила. Чаще всего — на самое важное слово.
Три дня назад он выскользнул за ворота, погнался за золотистой ночной бабочкой и исчез в Чёрном бору.
Деревенские пожимали плечами. Кот, мол, вернётся, когда проголодается. Но Наталия знала Симбу: он никогда не пропускал ужин и всегда отзывался на её голос. На рассвете она нашла у лесной тропы ошейник и следы маленьких лап, обрывавшиеся возле чёрных камней.
Геральт повертел ошейник в руках. Его медальон едва заметно дрогнул.
— Чары, — сказал он.
— Значит, он жив?
— Значит, здесь есть чары.
— Ты всегда выбираешь самый холодный ответ?
— Он реже обманывает.
Наталия не отвела взгляда.
— У меня сорок три кроны. И я могу научить тебя немецкому.
Геральт посмотрел на неё так, словно она предложила расплатиться репой.
— Зачем мне немецкий?
— Чтобы Симба вернулся домой.
Глава вторая
Первый урок
Наталия оказалась неумолимой учительницей. Они отправились в Чёрный бор на рассвете. Геральт рассчитывал ехать молча, слушать лес и искать следы. Вместо этого Наталия шла рядом с Плотвой и заставляла его повторять фразы.
— Скажи: Guten Morgen.
— Гутен морген.
— Уже неплохо. Это значит «доброе утро».
— Утро холодное, мокрое и недоброе.
— Немецкий язык не виноват.
По дороге Наталия рассказала о развалинах в глубине леса. Два века назад там жил чародей, помешанный на иностранных языках. Он верил, что мир соткан из слов, а правильно произнесённая фраза способна повелевать камнем, водой и лесными духами. Башню и рощу вокруг неё он заколдовал так, чтобы они слушались только немецкой речи.
Однажды Наталия уже входила в зачарованный круг, разыскивая редкую книгу. Она приказала духу открыть дверь. Дух открыл все двери — в башне, в деревне и, по слухам, даже в доме бургомистра за три дня пути. С тех пор чары не позволяли Наталии отдавать приказы внутри круга.
— Значит, говорить придётся тебе, — закончила она.
— Я предпочитаю Знаки.
— Знак не объяснит лесу, что маленького рыжего кота надо отпустить.
— Зато объяснит это быстро.
— И, возможно, превратит Симбу в табурет.
— Убедила.
У ручья они нашли крошечные отпечатки лап. Симба шёл ровно, потом заметался. В грязи рядом проступали круглые следы, будто от пальцев огромной руки.
Наталия сняла сапоги и ступила в ледяную воду. На середине нога скользнула по камню. Геральт поймал её за запястье и удержал.
Несколько мгновений они стояли слишком близко. Глаза Наталии были зелёными, почти как её плащ. В них не было обычного страха перед ведьмаком — только тревога за Симбу и упрямая надежда.
— По-немецки «спасибо» будет danke, — сказала она.
— Знаю.
— Тогда почему молчишь?
— Берегу знания для подходящего случая.
Она высвободила руку, но улыбнулась.
— Теперь повторяй: Simba, komm zurück.
— Симба, ком цурюк.
— «Симба, вернись». И ещё раз. Мягче. Ты зовёшь кота, а не бросаешь вызов гарнизону.
«Любовь — это не право удержать. Это обещание искать».
Глава третья
Неправильный кот
За ручьём лес сделался тише. Даже Плотва ступала осторожно. Между деревьями мелькнул рыжий хвост.
— Симба! — крикнула Наталия и бросилась вперёд.
Геральт схватил её за плечо. Ведьмачий медальон дрожал.
На поваленном стволе сидел рыжий кот. Он был похож на Симбу до последней полоски на лбу. Наталия шагнула к нему, и кот мяукнул её голосом:
— Иди ко мне.
Его тень растянулась по земле, отрастила шесть тонких лап и поднялась выше деревьев.
Морок питался не плотью, а памятью. Он принимал вид того, кого путник сильнее всего хотел увидеть, и заманивал его в болотную расщелину. Наталии он показал Симбу — тёплого, знакомого, будто тот уже вернулся домой.
Геральт выхватил серебряный меч. Морок метнулся в туман, рассыпался стаей кошачьих глаз и возник у ведьмака за спиной. Наталия вспомнила раскрытую сумку с эликсирами, схватила горсть серебряной пыли и бросила чудовищу в морду.
Морок завизжал. Геральт ударил один раз — коротко и точно. Тень лопнула, как пузырь на чёрной воде.
В тишине Наталия опустилась на корни дерева.
— Оно знало, как Симба смотрит на меня.
— Оно видело твою память.
— Значит, знало, что я его люблю.
— Да.
— А что оно показало бы тебе?
Геральт долго протирал клинок.
— Урок немецкого ещё не окончен.
Наталия поняла, что ответа не будет, и всё же почему-то перестала мёрзнуть.
Глава четвёртая
Слова для заколдованного леса
К вечеру они увидели башню. Она возвышалась над лесом, словно сломанный зуб. Перед ней лежала круглая площадка, покрытая светящимися буквами.
В самом центре сидел Симба.
Маленький рыжий кот казался особенно крошечным среди камней и призрачного света. Его шерсть промокла, к одному уху прилип лист, но янтарные глаза оставались ясными. Увидев Наталию, Симба вскочил и пронзительно мяукнул.
Наталия бросилась к нему. Невидимая стена мягко, но непреклонно оттолкнула её назад.
Симба снова прыгнул к границе круга. Руны вспыхнули, и кот отступил, сердито ударив хвостом по камню.
— Что его держит? — спросил Геральт.
— Старый приказ. Всё, что вошло в круг, должно оставаться здесь, пока его не освободят.
— Фраза?
— Du bist frei. Komm zurück.
— Ты свободен. Вернись.
Геральт шагнул на площадку.
Воздух загустел. Из камней поднялись полупрозрачные фигуры в старинных одеждах. Духи окружили ведьмака и заговорили разом:
Wer bist du?
— Они спрашивают, кто ты! — крикнула Наталия. — Отвечай: Ich bin Geralt von Riva.
Геральт повторил. Духи зашептались, а затем спросили:
Warum bist du hier?
— Зачем ты здесь, — перевела Наталия.
— Как будет «потому что меня наняли»?
— Геральт!
— Хорошо. Как будет «ради неё»?
Наталия замерла.
— Für sie.
— Für sie, — сказал ведьмак.
Духи расступились.
Геральт опустился на одно колено перед Симбой. Кот посмотрел на него с тем спокойным неодобрением, которое доступно только котам и очень старым королям.
— Если поцарапаешь, — тихо сказал ведьмак, — твоя хозяйка расстроится.
Симба моргнул.
Геральт протянул ладонь и произнёс медленно, без единой ошибки:
Du bist frei, Simba.
Komm zurück.
Руны погасли.
Симба пересёк границу круга, сначала осторожно, потом быстрее. Наталия опустилась на колени, и кот прыгнул ей на руки. Она прижала его к себе, уткнулась лицом в мокрую рыжую шерсть и рассмеялась сквозь слёзы.
Симба замурлыкал. Негромко, но лес услышал.
Теперь Геральт понимал: это была история любви. Не той, о которой менестрели сочиняют баллады. Их любовь была древнее и честнее. Она состояла из доверия, общей тишины, тёплого места у печи и уверенности, что тебя будут искать, даже если дорога ведёт в проклятый лес.
Глава пятая
Я остаюсь
В Кривые Липы они вернулись утром. Симба ехал у Наталии под плащом и время от времени высовывал голову, чтобы убедиться, что мир снова вращается вокруг него.
Дома кот съел две миски мяса, выпил сливки и заснул у печи так безмятежно, будто не заставил ведьмака изучать иностранный язык и спорить с духами мёртвого чародея.
На следующий день Геральт оседлал Плотву.
— Ты уезжаешь? — спросила Наталия.
— Контракт выполнен.
Она протянула ему мешочек с сорока тремя кронами.
— Оставь, — сказал он. — Остальное ты отдала уроками.
— Одного дня недостаточно, чтобы выучить немецкий.
— Для разговора с заколдованным котом хватило.
— А если встретишь немецкого вампира?
— Ударю серебром.
— А если он захочет сначала поговорить?
Геральт задумался.
Симба вышел на крыльцо, сел между ними и обернул хвост вокруг лап. Потом подошёл к ведьмаку и потёрся рыжим боком о его сапог.
— Кажется, ты ему нравишься, — сказала Наталия.
— У него плохой вкус.
— У нас обоих.
Наталия улыбалась, но в её глазах пряталась надежда — хрупкая, как первый огонь в холодном доме.
Геральт снял ногу со стремени.
— Неделя.
— Две.
— Неделя.
— Десять дней. И каждый вечер — немецкий.
— В лесу ещё остались чудовища?
— Одно видели у мельницы.
— Восемь дней.
— Договорились.
Наталия не сразу отпустила его ладонь. Геральт тоже не спешил отнимать руку.
— Первый урок вечером, — сказала она. — Научишься говорить: Ich bleibe.
— Что это значит?
Она посмотрела на Симбу, который уже устраивался на ступеньке в полосе солнечного света, затем снова на ведьмака.
— «Я остаюсь».
Геральт повторил фразу. На этот раз — без единой ошибки.
А Симба замурлыкал, будто заранее знал её смысл.